@Mail.ru

Псков в романе Вениамина Александровича Каверина "Два капитана"

Том 1. Часть 1. Глава 14. "Бегство. Я не сплю. Я притворяюсь, что сплю."

Разумеется можно было просто уйти из дому - и поминай как звали! Но Петька решил, что это неинтересно, и выработал довольно сложный план, поразивший меня своей таинственностью. Во-первых, мы должны были дать друг другу «кровавую клятву дружбы». Вот она: «Кто изменит этому честному слову - не получит пощады, пока не сосчитает, сколько в море песку, сколько деревьев в лесу, сколько с неба падает дождевых капель. Захочет идти вперед - посылай назад, захочет идти налево - посылай направо. Как я ударяю моей шапкой о землю, так гром поразит того, кто нарушит это честное слово. Бороться и искать, найти и не сдаваться». По очереди произнося эту клятву, мы должны были пожать друг другу руки и разом ударить шапками о землю. Это было сделано в Соборном саду накануне отъезда. Я сказал клятву наизусть, Петька прочитал по бумажке. Потом он уколол палец булавкой и расписался на бумажке кровью: «П. С.», то есть Петр Сковородников. Я с трудом нацарапал: «А. Г.», то есть Александр Григорьев."

Том 1. Часть 3. Глава 5. "Катин отец".

За столом было очень весело, много народу, все смеялись и громко говорили. Но вот отец встал с бокалом вина, и сразу все замолчали. Катька не понимала, что он говорил, но она помнила, что все захлопали и закричали "ура", когда он кончил, а бабушка снова пробормотала: "Господи!" - и вздохнула. Потом все прощались с отцом и еще с какими-то моряками, и он на прощанье высоко подкинул Катьку и поймал своими добрыми, большими руками. "Ну, Маша", - сказал он маме. И они поцеловались крест-накрест...Это был прощальный ужин и проводы капитана Татаринова на Энском вокзале. В мае двенадцатого года он приехал в Энск проститься с семьей, а в середине июня вышел на шхуне "Св. Мария" из Петербурга во Владивосток...

Том 1. Часть 3. Глава 12. "Родной дом"

Как хорошо вернуться в родной город после восьмилетней разлуки! Все знакомо - и не знакомо. Неужели это губернаторский дом? Когда-то он казался мне огромным. Неужели это Застенная? Разве она была такая узенькая и кривая? Неужели это Лопухинский бульвар? Но бульвар утешил меня: за липами вдоль всей главной аллеи тянулись прекрасные новые здания. Черные липы были как будто нарисованы на белом фоне, и черные тени от них косо лежали на белом снегу - это было очень красиво. Я быстро шел и на каждом шагу то узнавал старое, то поражался переменам. Вот приют, в который тетя Даша собиралась отдать нас с сестрой; он стал зеленого цвета, и на стене появилась большая мраморная доска с золотыми буквами. Я прочел и не поверил глазам. "В этом доме в 1824 году останавливался Александр Сергеевич Пушкин". Черт возьми! В этом доме! То-то задрали бы нос приютские, если бы они это знали. А вот и "присутственные места", в которые мы с мамой когда-то носили прошение! Они стали теперь совсем "неприсутственными", старинные низкие решетки были сняты с окон, и у ворот висела дощечка: "Дом культуры". А вот и Крепостной вал.

Том 1. Часть 3. Глава 13. "Старые письма".

Я знал адрес: собственный дом, у еврейской молельни. Но молельни теперь не было, и вообще все в городе переменилось, так что найти Бубенчиковых оказалось довольно трудно. Наконец я остановился перед высоким глухим забором, на котором висела дощечка: «Дом М.Г., Л.Г. и О.Г. Бубенчиковых. Лапутина, 8». Калитка была на запоре, но я легко открыл ее и очутился в просторном саду, в глубине которого стоял маленький дом старинного вида, с деревянными колоннами и лепным орнаментом на фронтоне. Только одна дорожка вела от ворот — обыкновенная, свеже протоптанная дорожка, по которой гуляла коза, — и я с легким сердцем направился по этой дорожке к дому.Это было именно так, то есть очень просто: я вошел в сад — еще, помнится, удивился, что он такой красивый, весь в снегу, ярко освещенный солнцем, — вошел и направился по дорожке навстречу козе. Коза заблеяла. И вдруг, как в сказке, все преобразилось! Где—то хлопнула дверь. Раздался крик, и я увидел, что из дому бежит старуха с палкой в руке. Возможно, что это была не палка, а кочерга.

Том 1. Часть 3. Глава 14. "Свидание в Соборном саду."Не верь этому человеку".

Накануне мы условились пойти в городской музей. Саня хотела показать нам этот музей, которым в Энске очень гордились. Он помещался в Поганкиных палатах - старинном купеческом здании, о котором Петя Сковородников когда-то рассказывал, что оно набито золотом, а в подвале замурован сам купец Поганкин и кто войдет в подвал, того он задушит. И действительно, дверь в подвал была закрыта, и на ней висел огромный замок, наверно XII века, но зато окна открыты, и через них возчики бросали в подвал дрова.